Европейская пресса обнаружила, что российские инвесторы умеют не только годами ждать ответов от Минфина Бельгии, но и создавать государству проблемы. Например, способны негативно повлиять на кредитный рейтинг.

Бельгийская газета L’Echo сообщила, что против Бельгии уже подано девять уведомлений о споре в рамках инвестиционного арбитража. Сам факт подачи подтвердил местный финансовый регулятор. Для Брюсселя история неприятная: речь идет уже не о жалобах, а о потенциальных международных разбирательствах против самого государства.

Обращаем внимание, что инвесторы судятся не с Euroclear. Иски направлены в сторону Бельгии, потому что именно бельгийские власти отвечают за применение санкционного режима ЕС и выдачу лицензий на разблокировку активов.

СССР как правовая база

После блокировки активов инвесторы перепробовали уже практически все возможные способы защиты: подачу заявления в Минфин Бельгии, многолетние споры с отказами в Государственном совете Бельгии, обращения в российские суды против Euroclear или решения вопросов через OFAC и иностранные банки. Теперь появился еще один фронт — инвестиционный арбитраж.

Основа требований строится на старом, но до сих пор действующем соглашении о защите инвестиций 1989 года между Бельгией, Люксембургом и Советским Союзом. Россия считается правопреемником СССР, поэтому можно ссылаться на этот договор. Логика простая: если государство не позволяет инвестору распоряжаться активами, тот вправе требовать компенсацию.

Многие СМИ сейчас пишут про «суды в Гонконге», но здесь важно не запутаться в терминах. Соглашение 1989 года предусматривает два варианта рассмотрения споров: либо Стокгольмский арбитраж, либо арбитраж по правилам UNCITRAL. UNCITRAL — не конкретный суд в какой-то стране, а процедура, при которой под каждый спор формируется отдельный трибунал. Место рассмотрения может быть выбрано любое: теоретически ее можно провести в Гонконге, Сингапуре, Париже или на другой нейтральной площадке.

Гонконг появляется в медиа, потому что там уже рассматривается спор Михаила Фридмана против Люксембурга.

Цели арбитража

Инвестарбитраж длится годами. Реалистичный срок: 6–9 лет, а иногда и больше. Например, история ЮКОСа растянулась на десятилетие. Важно понимать, что цель таких процессов обычно не столько в том, чтобы срочно вернуть бумаги из Euroclear, сколько в создании давления на государство и попытке получить компенсацию.

Для ЕС речь идет уже не только о юридических рисках, но и о финансовых. Европейские журналисты и юристы прямо обсуждают влияние подобных процессов на кредитный рейтинг Бельгии, потому что каждый подобный спор — потенциальное денежное обязательство.

Главная претензия

Исполнять санкции Бельгия действительно обязана. С этим никто не спорит. Но на практике финансовый регулятор неоднократно выходил далеко за рамки того, что прямо предусмотрено европейскими регламентами.

Инвесторам предъявлялись требования, которых нет в праве ЕС, игнорировались представленные документы, одинаковые ситуации рассматривались по-разному, а после отказов людям фактически закрывали возможность повторной подачи заявлений. Поэтому исход будущих инвестиционных арбитражей далеко не так очевиден, как сейчас пытаются представить некоторые европейские чиновники.

Атака по всем фронтам

Параллельно продолжаются процессы и внутри самой Бельгии. По данным той же L’Echo, в Государственном совете сейчас рассматривается уже более 200 дел, связанных с разблокировкой активов. Значительная часть их инициирована нашей командой. Мы регулярно рассказываем о ходе этих процессов, потому что именно там сейчас формируется реальная практика оценки действий бельгийского Минфина.