Как выиграть у Euroclear в российском суде — и почему это не значит получить деньги

Недавно в российской практике появилось показательное решение: инвестор добился взыскания с Clearstream и Euroclear сумм неполученных выплат. Первая инстанция, апелляция и кассация в Уральском округе поддержали истца. Формально — победа.
Разбираем, почему суд признал вред, чем это дело отличается от других, и главное — что происходит на этапе исполнения.

Что выиграл инвестор в суде

Инвестору были начислены купоны, дивиденды и суммы погашения по иностранным ценным бумагам. Эмитенты обязательства исполнили: выплаты были произведены. Однако из-за блокировки счетов НРД в Euroclear и Clearstream в рамках санкционного режима ЕС деньги не дошли до конечного владельца.

Истец не заявлял, что лишился права собственности на бумаги. Он не требовал компенсации их рыночной стоимости. Предметом иска были конкретные суммы уже начисленных и подлежащих выплате денег — конструкция оказалась юридически устойчивой.

Почему суд встал на сторону инвестора

Российские суды применили стандартную модель гражданско-правовой ответственности:

• Был установлен имущественный вред — неполученные денежные выплаты.
• Определена причинная связь: средства не перечислены вследствие блокировки расчетной цепочки через НРД.

Суды сочли, что соблюдение иностранными депозитариями санкционного законодательства ЕС не освобождает их от ответственности по российскому праву.

Почему в похожем деле Верховный суд отказал

Ранее Верховный суд рассматривал дело, где инвестор требовал компенсации стоимости заблокированных ETF, фактически приравнивая блокировку к утрате актива.

Суды указали, что:

• бумаги продолжают учитываться на счете депо
• право собственности не прекращено
• существует теоретическая возможность внебиржевого оборота
• не доказана невозможность получения лицензии
• взыскание полной стоимости при сохранении прав на бумаги создало бы риск неосновательного обогащения

В результате Верховный суд отказал в передаче жалобы.

Российская практика проводит четкую грань: требование стоимости актива не работает, а уже начисленных выплат — может работать.

Как на решение повлияла лицензия

В выигранном деле истец обращался за бельгийской лицензией на разблокировку активов, но положительного решения не получил. Это обстоятельство усилило позицию в суде, поскольку демонстрировало, что внесудебный механизм защиты был использован.

Даже если вы идете в российский суд, подача на лицензию имеет значение. В решениях неоднократно указывали, что, без попытки пройти европейскую процедуру, говорить о невозможности получения средств преждевременно.

Что пошло не так

Как исполнить решение суда? У Euroclear и Clearstream отсутствует имущество в России, на которое можно обратить взыскание. Следовательно, для реального получения денег решение должно быть признано и приведено во исполнение в юрисдикциях, где находятся активы — прежде всего в ЕС.

Здесь возникает серьезное препятствие: после 15-го пакета санкций в Regulation 833/2014 была введена статья 11c. Ее смысл заключается в том, что решения, вынесенные на основании или в логике применения статей 248.1 и 248.2 АПК РФ, не должны признаваться или исполняться в государствах — членах ЕС.

В рассматриваемом деле российская юрисдикция была обоснована именно через статью 248.1 АПК РФ, а спор прямо квалифицирован как связанный с санкционными ограничениями по 833/2014. Даже если истец не является подсанкционным лицом, европейский суд будет связан правом ЕС.

Дополнительно действует механизм публичного порядка — ordre public. Если бельгийский или люксембургский суд признал бы такое российское решение и допустил его исполнение, он тем самым вступил бы в противоречие с собственным правопорядком, который обязывает соблюдать санкционное законодательство ЕС.

Ситуация выглядит так: российский суд признал неправомерным поведение компании, которая фактически исполняла обязательные нормы права Европейского Союза. Для Euroclear и Clearstream соблюдение санкционных регламентов ЕС — не вопрос усмотрения, а юридическая обязанность. Игнорирование этих норм означало бы для них штрафы, риск утраты лицензии и иные серьезные последствия. Поэтому вероятность признания и исполнения подобного решения в Бельгии или Люксембурге крайне невелика.

Что это значит на практике

Российское решение имеет значение как элемент стратегии: оно фиксирует позицию, формирует судебную практику, может использоваться в переговорах или в рамках более сложных трансграничных конструкций. Однако само по себе оно не обеспечивает реального взыскания средств.

Независимо от выбранной стратегии — российский, европейский процесс или комбинированный подход — необходимо начинать с подачи на бельгийскую лицензию. Судебные решения имеет смысл получать в тех юрисдикциях, где существует реальный механизм их принудительного исполнения.