После семи месяцев тишины Министерство финансов Бельгии снова начало выносить решения по заявкам на разморозку активов частных инвесторов. На первый взгляд, это хорошая новость: очередь наконец-то двигается. Но подход регулятора, судя по отказам, не изменился.

Ошибки те же: формальное чтение регламентов ЕС, игнорирование реальной брокерской цепочки и индивидуальных обстоятельств неподсанкционного инвестора, а также попытка превратить дерогацию, созданную для выхода из Национального расчетного депозитария, в инструмент вечной заморозки.

Именно поэтому такие отказы нужно оспаривать в Государственном совете Бельгии.

Что изменилось

В новых решениях появился важный политический элемент: отказы теперь подписывает министр финансов Бельгии Жан Жамбон, а не только администратор Казначейства Александр де Гест.

Это важно не потому, что подпись министра делает решение сильнее. Наоборот: если оно содержит правовые дефекты, то политическая ответственность за них становится выше.

Бюрократическая ловушка

Ключевая норма для таких дел — статья 6ter(5) Регламента ЕС № 269/2014. В англоязычной версии она часто указывается как Article 6b(5). Норма была введена Регламентом ЕС № 2022/1905 после включения НРД в санкционный список и предназначена для прекращения операций, договоров и иных соглашений с российским депозитарием, заключенных до 3 июня 2022 года.

Сам Минфин Бельгии признает: статья 6ter(5) — возможность для операторов выйти из НРД, применимая к позициям на замороженных счетах, именно для прекращения отношений с ним. Смысл нормы — не оставить частного инвестора в цепочке НРД - Euroclear навсегда, а создать законный механизм выхода из нее.

Ошибка №1: игнорирование брокерской и депозитарной цепочки

Минфин продолжает оценивать такие дела так, будто частный инвестор лично заключал договор с НРД и самостоятельно должен был до 7 января 2023 года завершить все действия по выходу из отношений.

Но в реальности частный инвестор обычно не имеет прямого договора с НРД. Его активы проходят через цепочку: брокер, НРД, Euroclear. Поэтому юридически важны действия брокера: подавались ли коллективные заявки, начинался ли процесс прекращения отношений с депозитарием, направлялись ли распоряжения или уведомления, были ли активы клиентов включены в общий процесс выхода.

В одном из новых отказов Минфин сосредоточился на датах индивидуальной заявки и на письмах от брокеров, но не дал полноценной оценки коллективных заявок и процесса прекращения отношений с НРД, начатого ранее.

Ошибка №2: неправильное толкование срока 7 января 2023 года

Минфин читает срок 7 января 2023 года максимально формально: если индивидуальное заявление подано позже, значит, по его мнению, невозможно признать перевод необходимым для прекращения отношений с НРД.

Но статья 6ter(5) говорит о прекращении операций, договоров и иных соглашений с NSD или involving NSD. Поэтому нужно оценивать весь процесс: когда начались действия по разрыву отношений, кто был реальным участником взаимодействия с депозитарием, почему завершить выход без лицензии было невозможно, какие технические действия оставались незавершенными из-за самой санкционной блокировки.

Если брокер начал коллективный выход до 7 января 2023 года, это нельзя игнорировать. Иначе Минфин подменяет реальность депозитарной цепочки удобной формальностью: раз лично клиент пришел поздно — значит, отказ.

Такой подход не соответствует цели дерогации. Задача была не наказать инвестора за сложность инфраструктуры, а дать механизм выхода из нее.

Ошибка №3: Минфин превращает дерогацию в бессмысленный документ

Логика дерогации проста: активы застряли в санкционной инфраструктуре, неподсанкционный инвестор хочет вывести их из нее, а компетентный орган должен проверить условия и, если рисков обхода ограничений нет, разрешить операцию.

Логика Минфина в отказах выглядит иначе: активы находятся в НРД - Euroclear, значит, они должны там остаться.

В таком случае статья 6ter(5) теряет практический смысл. Если вывод невозможен именно потому, что активы находятся в той инфраструктуре, из которой их нужно забрать, то дерогация превращается в декоративную норму. Это противоречит принципу effet utile: право ЕС должно толковаться так, чтобы сохранять свое полезное действие, а не становиться пустой декларацией.

Эту логику подтверждает и дело NSD v Council, T-494/22: Суд Евросоюза рассматривал блокировку активов клиентов депозитария как отдельную практическую проблему, а Совет ЕС указывал, что дерогации были введены для преодоления трудностей, возникших у инвесторов из-за заморозки.

Ошибка №4: неверное применение транзакционного запрета

В новых отказах Минфин также ссылается на статью 5nonies Регламента ЕС № 833/2014 — транзакционный запрет в отношении отдельных российских организаций. В конкретном отказе Минфин указал, что Россельхозбанк находится в приложении XIV к Регламенту № 833/2014, и сделал вывод, что дерогация по статье 5nonies не может применяться, поскольку активы должны оставаться замороженными по Регламенту № 269/2014.

Аргументация слабая. Статья 5nonies не должна рассматриваться как автоматическое препятствие для исполнения лицензии по статье 6ter(5). Если технические действия нужны именно для вывода активов из заблокированной инфраструктуры, их нельзя приравнивать к новой коммерческой сделке с подсанкционным лицом. Цель операции противоположная: не предоставить выгоду санкционному лицу, а прекратить связь с ним.

Более того, Регламент ЕС № 2025/1494, изменивший Регламент № 833/2014, прямо предусматривает возможность разрешения операций, строго необходимых для отчуждения активов на территории РФ или ликвидации деятельности в России.

Даже в рамках транзакционного запрета законодатель ЕС признает: бывают операции, которые нужно разрешать именно потому, что они направлены на выход, прекращение отношений и ослабление связи с российской инфраструктурой.

Минфин должен был применить согласованное толкование двух режимов: Регламентов № 269/2014 и № 833/2014. Если операция требует оценки по обоим режимам, орган обязан рассмотреть возможность условного или совмещенного разрешения, а не откавать по формуле «нельзя, потому что заморожено».

Ошибка №5: отсутствие анализа пропорциональности

Санкции ЕС — целевые меры. Они не должны превращаться в бессрочное лишение собственности неподсанкционных частных инвесторов только потому, что их активы технически оказались в заблокированной цепочке.

Минфин обязан оценивать индивидуальную ситуацию заявителя: находится ли он под ограничениями, когда были приобретены активы, кто выступает бенефициаром операции, куда выводятся средства, получает ли НРД или иной подсанкционный участник экономическую выгоду, есть ли риск обхода этих запретов.

В новых отказах вместо такого анализа мы снова видим формальный подход: активы связаны с НРД — значит, отказ. Но если инвестор не находится под санкциями, активы переводятся в европейскую финансовую систему, а операция не дает выгоды депозитарию, то отказ требует особенно убедительного обоснования.

Ошибка №6: нарушение права собственности и права на эффективную защиту

Хартия основных прав ЕС защищает право собственности и эффективную правовую защиту. Статья 17 закрепляет возможность владеть, пользоваться и распоряжаться законно приобретенным имуществом, а статья 47 гарантирует справедливое судебное разбирательство.

Конечно, санкции могут ограничивать имущественные права. Но такие ограничения должны быть законными, обоснованными и пропорциональными. Если неподсанкционный инвестор годами не может распоряжаться активами, а компетентный орган отказывает ему без полноценного анализа фактов и цели дерогации, возникает вопрос не только о санкционном регулировании, но и о качестве правовой защиты.

Лицензия, которую невозможно исполнить из-за тех самых технических действий, ради которых она выдается, не служит эффективным средством защиты. А отказ, который консервирует связь инвестора с депозитарием вместо ее прекращения, противоречит самой цели дерогации.

Следующий шаг — Государственный совет

В самих отказах Минфин указывает, что решение может быть обжаловано в Государственном совете Бельгии в течение 60 дней после уведомления. Именно там нужно ставить вопрос о правовых дефектах отказов: неправильном толковании статьи 6ter(5) Регламента № 269/2014, игнорировании коллективных заявок брокеров, ошибочном применении статьи 5nonies Регламента № 833/2014, нарушении принципа пропорциональности, права собственности и эффективной защиты.

Госсовет нужен для того, чтобы заставить администрацию применять право ЕС качественно и последовательно, а не превращать санкционные дерогации в бюрократическую декорацию.

Если Минфин продолжает игнорировать коллективные заявки брокеров, устройство депозитарных цепочек, цель регламентов ЕС и права неподсанкционных инвесторов — такие решения нужно оспаривать.

Отказ — это не точка. Это приглашение в следующий раунд.

Юристы Razmorozka.com готовы атаковать незаконные отказы Минфина Бельгии в суде. Только так можно добиться справедливого правоприменения существующих законов ЕС.