Российский Центробанк продолжает проверять европейскую правовую систему на прочность.
Сначала регулятор отсудил у Euroclear около $200 млрд в Арбитражном суде Москвы. Пока, конечно, только на бумаге: исполнить такое решение в Европе практически невозможно. Нужно идти в третьи страны, например, Гонконг. Но параллельно Банк России делает куда более интересный шаг: второй раз обращается в систему европейского правосудия.

22 мая 2026 года Банк России подал новый иск в General Court of the European Union (Суд общей юрисдикции Европейского союза) в Люксембурге. Обращение затрагивает Регламент ЕС 2026/467 — механизм займа Украине на €90 млрд.

Первый иск, поданный в феврале 2026 года, касается бессрочной иммобилизации резервов Центробанка. Регулятор ставит перед судом неудобный вопрос: можно ли называть меру «временной», если нет ни понятного срока ее окончания, ни полноценной судебной защиты?

Теперь же Центробанк спорит не просто с заморозкой суверенных активов, а с самой финансовой архитектурой Евросоюза вокруг российских резервов.

Против чего выступает ЦБ

Регламент ЕС 2026/467 формально посвящен финансовой помощи Украине. На его основании Брюссель создает механизм Ukraine Support Loan — кредит Киеву до €90 млрд на 2026–2027 годы.

Но внутри конструкции появляется интересная деталь. В преамбуле и тексте документа закрепляется идея, что Украина должна будет возвращать полученные средства после получения репараций от РФ, а до этого момента российские суверенные активы должны оставаться замороженными. Более того, ЕС прямо «резервирует за собой право» использовать данные средства для погашения займа.

Формально никто пока ничего не конфискует. Но выглядит схема примерно так, будто чужие государственные резервы аккуратно положили в европейский ломбард под кредит третьему лицу. Против такой конструкции сейчас и выступает Банк России.

Почему это важно

Многие ошибочно воспринимают этот процесс как попытку «вернуть деньги». На самом деле все устроено несколько иначе. General Court of the European Union создан для проверки законности актов самого союза: поэтому сейчас начинается спор не столько о деньгах, сколько о правилах.

Центробанк пытается заставить европейскую систему публично ответить на следующие вопросы:

• Где заканчивается временная заморозка и начинается фактическая экспроприация?
• Можно ли использовать резервы иностранного центрального банка как элемент обеспечения займа?
• Допускает ли европейское и международное право бессрочную иммобилизацию активов без понятного механизма защиты?
• Можно ли ссылаться на «верховенство права», одновременно создавая исключения из принципов защиты собственности?

Как защищается ЕС

Юридически аргументы Банка России нельзя назвать слабыми. Речь идет о суверенных резервах — категории активов, которые исторически считаются одной из наиболее защищенных форм государственной собственности. Кроме того, ЕС пока не располагает полноценным международным механизмом репараций, который бы окончательно установил обязанность Москвы выплатить конкретную сумму именно через такую конструкцию.

Проблема для Брюсселя в том, что новая схема уже выходит за пределы простой «заморозки». Теперь российские активы становятся частью финансового механизма поддержки Украины.

Но при этом шансы регулятора на победу остаются ограниченными. Суд ЕС традиционно предоставляет европейским институтам очень широкую дискрецию в вопросах санкций и внешней политики. Это особенно хорошо видно на примере дела НРД (T-494/22). 11 сентября 2024 General Court отказал депозитарию в отмене ограничений. А в 2026 Генеральный адвокат по апелляции также поддержал позицию Совета ЕС. Практика показывает: оспаривать подобные решения через европейские суды крайне сложно.

Может ли иск остановить передачу средств Украине

Важно понимать, что само наличие заявления не приостанавливает действие регламента. По статье 278 Договора о функционировании ЕС иски не имеют автоматического «стоп-эффекта».

Теоретически Банк России может просить обеспечительные меры, но для этого нужно доказать срочный и непоправимый ущерб. Поэтому ЕС юридически способен продолжать реализацию механизма, пока идет разбирательство.

Что будет дальше

Скорее всего, процесс растянется на годы. По статистике CJEU за 2025, средняя длительность дел в General Court была около 16 месяцев, но сложные политико-правовые споры могут идти значительно дольше.

После решения Суда общей юрисдикции ЕС почти неизбежна апелляция в Court of Justice of the European Union. Параллельно возможны новые иски против следующих актов союза, а также попытки использовать российские решения и аргументацию в других юрисдикциях.